— Что вы сделали? — удивленно переспросил я. — Разве вы не знаете, как это опасно?! — Поймав на себе тяжелый взгляд начальника академии, я прикусил язык. Мне и без дальнейших расспросов стало ясно, что отец Прилив прекрасно знал о грозившей ему опасности. И все-таки это не остановило его!

— Это было необходимо, — устало ответил отец Тайдсли. — Так вот… я не нашел во внутренних отсеках ни живых, ни мертвых. Скорее всего, батискаф попал под камнепад, начавшийся после извержения вулкана, и потерпел аварию. Его люки были открыты. Ни одной «скубы» на месте не оказалось.

Даже одного этого слова — «скуба» — было достаточно для того, чтобы понять: передо мной сидит не «сухопутная крыса»! Только опытный подводник мог назвать так автономный дыхательный аппарат.

— Значит, экипаж батискафа смог выйти в океан? — с надеждой спросил я.

— Да, — кивнул он. — Но я не уверен, что им удалось спастись… Ведь они попали в зону извержения вулкана…

Он показал на свой портфель.

— Все эти вещи я нашел в рубке батискафа. Я прихватил их и покинул судно. И как раз вовремя: еще пара минут — и я ушел бы вместе с батискафом в трясину из вулканической грязи.

— И что… — заговорил я, проглотив стоящий в горле комок. — И что же, по-вашему, произошло с моим дядей?

Голубые глаза отца Тайдсли смотрели на удивление холодно и сурово. Честно говоря, я ожидал встретить совсем другой взгляд — взгляд, светившийся теплом и симпатией.

— Я думал, что ты мне сообщишь об этом. Или, по крайней мере, скажешь, что эти вещи не принадлежали твоему дяде.

— Это его вещи. — Я непонимающе посмотрел на священника. — Но я не могу поверить в то, что он погиб.